Galina Shekina Вт мар 04, 2008 7:36 pm
ГАЛИНА ЩЕКИНА: «ФФ» или феномен Фаустова (отрывок из "Харизмы вологодской литературы")
...Возможно, интерес самого Фаустова к рок-музыке породил его излюбленный прием: он берет музыкальную символику и лексику для того, чтобы исследовать не музыку, но литературу - например, в статье «Девочка, слышишь — Чапаев скачет», посвященной творчеству авангардного поэта Валерия Архипова, Фаустов говорит, аппелируя к опы-ту авангардного музыканта Сергея Курехина.
Подобное можно видеть в первой статье о поэзии Ираиды Метляевой, вошедшей в данную книгу, а также во второй статье. Они не похожи ни на самих поэтов, ни на автора. Новый инструментарий порождает новую систему мышления. А ведь до сих пор мы привыкли думать, что произведение искусства следует судить на языке этого искусства. Но Фаустов исследует литературу по-новому.
Инструментарий музыкальный, он порожден музыкой. Но если идти дальше, выяснится, что рок-музыка - это лишь небольшой ручей из потока, в котором издревле купался автор, а купался он в нем в силу удаленности нашей страны от столбовых дорог мировой культуры, но при этом испытывал полноту ощущений. Повторю: имя потока - зарубежное радиовещание (само выражение «зарубежное» означает, что субьект воспринимает себя как точку отсчета, в то время как «Голос Америки», «Сво-бода» и Би-би-си транслируются во всех странах мира). Так внутреннее диссиденство Фаустова, независимость его от окружающих социокультурных условий сделало его частью не узкого, провинциального менталитета, но почти гражданином мира. А это породило особую ментальность, позволяющую ориентироваться в любой области знаний.
Небольшой пример с Андроном Кончаловским. Показанное однажды по ТВ обсуждение фильма «Курочка Ряба» подчеркнуло про-пасть между ним и его героями: они кричали о том, насколько Конча-ловский врал, изображая их алкашами. А ведь им не пришло в голову, что играя алкашей, они были счастливы. Ибо он снял не только их самих, но и их мечту о хорошей жизни. А потом многолетняя привычка к партийной порке заставила их все опровергнуть! Вот вам зависимость языка от провинциального мышления. Это как раз советская ментальность, делающая людей предателями. Это торжество мировой ментальности, законы которой справедливы везде и всегда, независимо от того, где ты сидишь и пьешь рюмку - в голливудской забегаловке или в разоренной русской деревне.
Вернемся к Фаустову, суждения которого совершенно не зависят от места его жительства и это позволяет ему понимать всех и вся. Юность автора прошла в окружении людей интеллектуальных и причастных к искусству - можно назвать профессора математики и специалиста по А. Блоку Николая Белякина (СО АН, Академгородок), написавшего ряд шутливых философских эссе под именем Поличебуреченского, далее - одного из первых вологодских пуантилистов, ныне покойного художника Евгения Красильникова, далее - вологодского художника Виктора Седова. Известный пушкинист, профессор Литературного института М.П. Еремин - родной дядя по матери, поэтому Фаустов в свое время общался со многими вологодскими писателями, с Виктором Астафьевым. В пору подьема был близок интеллектуальной среде вологодского Дома Актера, в том числе Борису Ильину и Бобу Гоглоеву. В числе его друзей поэт Михаил Сопин, поэт и бизнесмен, живущий в Финляндии - Андрей Коков.
Однако попадая в кирилловскую глушь и купаясь в потоке шекснинской воды - он сталкивается с кривым пастухом Женей. Тот гонит мимо стадо и тут же дарит Фаустову горсть подосиновиков, потому что чувствует в нем родственную душу. Через пятнадцать минут Фаустов знает всю жизнь пастуха Жени.
Перу Фаустова принадлежит не только музыкальная и литературная, но также и художественная критика. Здесь стоит упомянуть его статьи о творчестве В. Седова - «Искусство, понятное византийцам», о выставке И. Романенко - "Карикатурный андеграунд», о карти-нах И. Кольцовой - «Холодный оттенок внешних проявлений», о выставке Д. Тутунджан - «Стандарт профессионализма», статьи, связанные с участием в круглом столе «Провинция в русском культурном сознании», отклики на концерты памяти Джона Леннона, проходившие в Вологде, заметки о подшипниках в эстетических категориях, размышления о творчестве Я. Крыжевского, мастерская которого была раньше в Вологде, на Советском проспекте, а теперь в Нью-Йорке. Есть в архивах Фаустова даже театральная критика. Это статья «Мистерия-реликт: браво» о необычной постановке пьесы Ремизова («Трагедия об Иуде, принце искариотском»), инсцени-ровке костеровского «Тиля» и дюрренматовской «Аварии» в вологод-ском «Аквариуме» («Вологодский комсомолец»)... Их объединяет некий лингвистический эффект сродни обливанию холодной водой. Закалка сердца.
Следующая особенность - юмор. Вот что сказал про Фаустова профессиональный военный, полковник, историк и поэт Сергей Донец: «Честно признаюсь - я использовал со ссылкой работу С.Фаустова «Метод остроумной аналогии как фактор повышения эффективности преподавания в высшей школе» для написания своей контрольной работы по психологии. Контрольную работу сдал, как и экзамен, на «отлично». Название контрольной «Учение как ведущий тип деятельности». Что понравилось - имеет место рационализация процесса познания в очень доступной форме. Важнейшая проблема, решение которой изложено простейшим языком. Это может быть хо-рошей статьей для журнала «Знания-сила». Вся теория педагогами уже разработана и написана. Тут же - и теория, и практика сразу. Если бы академики потребовали подкрепить все это теорией, то уже была бы диссертация. Потому что здесь концентрация, умелый подбор фактов и закономерностей в одном месте. Что важно - методы остроумной аналогии одинаково хорошо подходят для педагогики, для техники, для творчества. Что касается стеба, то он не вредит научности. Это просто инструмент.
Лингвистика - более узкое понятие, чем менталитет. Менталитет определяет лингвистику, а не наоборот. Но связь есть. Например, слово «блин» - просторечие. Такая лингвистика невозможна ни при каком менталитете, это сигнал отсутствия менталитета. А провинциальный менталитет - это вообще понятие невозможное. Менталитет не признак провинции, он может сущестовать хоть в болоте. А провинция географическое понятие, а не культурное, это отсталость. А менталитет - это не отсталость. Если мы говорим, что у Фаустова свой менталитет, это значит, что он уже не провинциальный критик, а автор более высокого, не местного уровня».
Работы Фаустова очень повлияли на местную молодую литературу. Вспомним старую невинную фразу Фаустова, кое у кого навязшую в зубах: «Что лучше - десять раз обсудиться на Лито или один раз прийти туда со своей книгой?» Поначалу казалось, что это каприз сноба. Но вследствие этого каприза веками чахшее на своем устном народно-традиционном корню Лито стало издавать книги, пусть самиздатом -то есть это дало новый толчок для книгоиздания.
Формулировки Фаустова животворны. Обозначив главный мотив стихов И. Метляевой как «диалектика одиночества», он повернул поэтессу лучшей стороной к читателю, объяснил ее. Это тот случай, когда критик не сортирует, а просвещает.
Каждого вновь открываемого автора Фаустов рассматривает под очень сильным увеличением. Иногда это искажает картину, но зато ведет к сохранению своеобразия. Потому что любой текст для Фаустова - основание для своих фантастических построений. Он не повторяет за автором, он его обгоняет и дразнит. При этом каждый раз возникает новая литературно-теоретическая идея.
Сообщения Фаустова на заседаниях всегда неожиданны и возмутительны: то в работе корневика-деревенщика узрит обратную перспективу древней иконописи, то заставит классиков писать неправильно, изобретать острие, подобное жестяным абстракциям в музее.
Приницип неправильности, как и многие другие, выносятся Фаустовым во главу угла для того, чтобы разрушить стереотипы, растормозить воображение творческого человека, как это описано у М. Анчарова. Эссе Фаустова можно рассматривать как своеобразные таблетки творчества.
Личное участие Фаустова в литературном десанте в Харовск вместе с клубом «Кентавр» в 1992 доказало, что такие десанты тоже оказывают благотворное влияние на литературный процесс. Истоки этого явления ведут к В. Маяковскому, который выступал там, где его книги не продавались и после этого все раскупалось подчистую. Хотите подружиться с Фаустовым - известите его о презентации книги. Его комментарий придаст вес событию.
Фаустов многолик. И то, каким вы его увидите и воспримете, зависит прежде всего от вас самих. Здесь лексика и лингвистика выступят как зеркало вашего менталитета. Вспомните кривого пастуха Женю. Лишь единицы, подобно Михаилу Сопину, ощущают: я из той же Вселенной, что и Фаустов.