DUDKIN A Вс мар 16, 2008 6:11 am
Михаил ИЛЯСОВ
И разбивать стихи, как сад
Последний разговор о поэзии состоялся тут же, читальном зале районной библиотеки, когда к нам приезжала вдова известного вологодского поэта Михаила Сопина. Татьяна Петровна тогда интересно рассказала о поэте, истории их знакомства. Привезла, помню, даже видеоматериалы о своем муже. Я побывал на этой встрече, а после газетной публикации она послала свой небольшой отзыв о ней. Статья моя ей понравилась своим благожелательным тоном. Как журналист по профессии, она оценила ее. И еще, она сказала, что в областных газетах ей трудно было представить подобный материал – стихи, разговор о поэзии сейчас для многих изданий тема не актуальная. Как ни странно, тут я уже высказываю свою точку зрения, например о такой специфической области, как религия, светские издания (и это удивляет больше всего) и то пишут больше. Конечно, саму поэзию это умалить не может, но поэтам, писателям стало трудно пробиваться к читателям через газету. Но порой, в “районке”, как это и признала сама Татьяна Сопина, сделать это легче. В одну из суббот февраля в библиотеке состоялась встреча с молодыми поэтами. Два молодых человека специально приехали для этой цели из Вологды, один даже привез свой сборник, для первых опытов он даже показался мне слишком пухлым. А Анна Смирнова живет здесь, а Кадуе. Стихи пишет давно, но перед читателями выступает редко, но ведь каждому пишущему человеку хочется и с живой аудиторией. Поэты разные, но для всех верной и точной остается ахматовская строчка: “ И каждый читатель как тайна, как в землю, закопанный клад”. Как ни странно, не так уж часто поэт умеет хорошо прочесть свои собственные стихи, так, чтобы другие услышали, увидели в них то, что и для автора важно и дорого. Хрупкая, изящная. Читает стихи, четко ведя строфу за строфой, сохраняя музыкальность стихов. Читатель, в общем-то, мало знает о реальной жизни поэта, даже пристально вглядываясь, вчитываясь в страницы сборника его стихов. Разве что биография автора порой становится, вырастает до значения исторического факта. В остальных случаях поэты советуют читать их стихи. В них и есть их биография. Стихи она пишет давно, первые опыты, проба пера произошли еще в детском возрасте.
- А вот о сценическом чтении узнала, когда училась на музыкально-педагогическом факультете Вологодского педагогического университета, - рассказывает она, - талантливая преподавательница увлекала меня именно художественным чтением. Мы читали там известнейших поэтов, оттачивая мастерство чтения на их стихах.
Очевидно, поэтому ее манере присущ артистизм и то, чтобы я назвал “метафизикой высокого”. Вот все говорят, талант, талант, но если нет этого качества, то человека трудно назвать поэтом. Но, к сожалению, “метафизика высокого” становится, вообще, редка в современных русских людях, в которых по меткому выражению философа Александра Панарина, произошло угашение космического огня. Поэтому когда слушаешь стихи Анны Смирновой, ощущая живой огонь подлинного, чистого чувства, еще раз понимаешь, что поэзия рождается там, где бескорыстное отношение к миру, там, где песня может, (тут вполне уместно вспомнить “Сонеты к Орфею” Рильке) превратиться в бытие. Примером может послужить во это ее четверостишие, услышанное мной ранее:
- Словно нарисованные облака,
Сквозь них глядит красавица-луна,
Не тронет сердца моего тоска,
Пока на небе есть кусочек сна...
Анна, как следовало из ее выступления, да и это было понятно дальше из ее стихов, в поэтическом творчестве следует традиции. Не ломает стихотворный ритм, избегает зауми, чем грешат часто нынешние молодые поэты, выдавая поверхностную якобы усложненность за некую смысловую глубину. Ей чуждо понимание поэзии, как некой смысловой забавы. Ведь как только начинается забавы, стихи сразу превращаются в бессмысленность. Она не стесняется писать о любви тихо, но зато, не примеряя на себя то, что не пережито самой. Читая потом ее стихи, новые, читанные на этой поэтической встрече, и написанные чуть раннее, я выделил это:
-Память сохранит тот знойный день,
Ароматный воздух, нежность глаз,
Радостную, светлую мигрень,
Странно- молчаливый наш рассказ...
Сохранит тот самый чудный миг,
Миг, в котором не было ненастья,
Непоседливый, веселый блик,
Голову, тяжелую от счастья...
Память сохранит тот знойный день,
Нежный воздух, солнце в небесах,
Беспощадно-ласковая лень
Нас качала на своих руках...
Сохранит лобзанья и уста,
Ни секунды не жалеющие руки...
Арифметика любви проста –
Поглупели мы с тобой, но не от скуки.
Когда я подошел поблагодарить ее за стихи, Анна Смирнова, полушутя заметила, что ее стихи, наверное, неактуальны.
-Пушкин тоже для них не актуален, - сказал я, имея в ввиду молодых поэтов из Вологды, вступивших после нее.
Он представляли, странное течение в современной поэзии, называемое “актуальной”. Что это такое никто из них объяснить не мог. Михаилу Калинину и Дмитрию Туркину не больше двадцати лет, первый даже успел выпустить пухленький сборник стихотворений, который предлагал купить всем желающим за пятьдесят рублей. К ним тоже я приступал с вопросами, мол, ребята, скажите, чем отличается ваша актуальная поэзия от неактуальной? Те только пожали плечами. Но Пушкин и Тютчев для них точно неактуальны. Я ранее читал представителей этой волны. Вот Михаил представил еще раз возможность – он много прочел стихов, длинных, как паровозные составы – задуматься над новым литературным явлением. Да, полно ли, литературным ли? По-моему, вся “актуальная поэзия” насквозь пародийна. Это и сознательный отказ от размера, пунктуации, от “метафизики высокого”, в угоду зачастую грязному, низменному. Пародируется само создание поэтического образа, берется во внимание какое-то поверхностное подобие. Самое главное, актуальные поэты отказываются от мысли, причем делают это в вызывающей форме. Или пишут так невразумительно, что ни за что не поймешь, о чем это думает автор. От критики, похоже, защищаются, говоря, что у них, де, другая поэзия, “актуальная”. Дескать, не принимаете, значит, –не понимаете. А что тут понимать. По-моему, все ясно, как божий день. Поэзия есть или ее нет. В свое время Оскар Уайльд: “ Не бывает книг нравственных и безнравственных, а есть хорошо или плохо написанные”. Вообще “актуальная поэзия” мне напомнила некоторые эпизоды из жизни дореволюционной России. Как известно, раньше почитали юродивых. Среди них были настоящие, Христа ради, но было немало и лжеюродивых. Таким был, например, Иван Яковлевич. Говоря молодежным слэнгом, тот просто косил под юродивого. Совершенно здоровый, он лежал, не вставая, дурил вовсю. Еду приносимую, размазывал по лицу, нес всякую околесицу. Но к нему очень любили приезжать за советами, особенно купчихи. Скажи, мол, родной чего делать. Научи. Тот произносил что-то вроде: каляки-маляки. Посетители благоговейно благодарили и, отыскав в несуразице смысл, поступали, как он советовал. Подадут чай купчихе, а Иван Яковлевич помешает в чашке грязным пальцем и предложит выпить. Ну, чем не актуальный поэт в своем роде? А что, очень похоже.
Вот такие вот дела